То обстоятельство, что сын оказался полностью под влиянием язычников, когда Ольга приняла крещение, беспокоило княгиню, и в конце 950-х годов она призвала его в Киев готовиться к вступлению на престол и вникать в государственные дела. Однако религиозные пристрастия, подогреваемые конфликтом поколений и соперничеством между киево-полянским и варяжско-славянским элементами, сделали мать и сына лидерами противоборствующих группировок. Ольга опиралась на родовитое, уже в значительной степени христианизированное киевское боярство и городскую верхушку столицы, осуществлявшую административный контроль над страной, а за Святославом стояла разноплеменная языческая дружина.
Ольга уговаривала сына креститься, но Святослав не соглашался, мотивируя свой отказ опасением потерять авторитет среди воинов: «Как мне одному принять новую веру? Дружина станет смеяться надо мною!». Тогда Ольга говорила ему: «Если ты крестишься, то и все остальные станут делать то же», однако эти уговоры на него не подействовали. Отдельные дружинники Святослава принимали христианство, и хотя молодой князь не препятствовал тому, однако встречал новообращенных насмешками.
Летописец пишет, что Святослав был храбрым и легким на подъем, как барс, и много воевал. В молодые годы он закалился на севере, в борьбе с варяжскими отрядами, угрожавшими Руси с Балтийского моря, и на южных рубежах Руси, отражая набеги печенегов. В походы он не брал с собой обоза, даже котлов, а питался со своими дружинниками зажаренным на углях мясом. Даже шатра не возил он с собой, а спал на войлоке, положив под голову седло. Святослав никогда внезапно не нападал на противника, он оповещал его открыто, предупреждая: «Хочу идти на вас».